Вы здесь

Елена Борисенко: "Усилия Минюста России по выработке концепции реформирования рынка юридических услуг потрачены не впустую"

Интервью заместителя Министра юстиции Российской Федерации Е.А. Борисенко журналу "Закон":

 

— Елена Адольфовна, в утвержденной Правительством РФ государственной программе «Юстиция» говорится о необходимости совершенствовать судебно-экспертную деятельность в России, при этом констатируется наличие проблем, связанных с работой как негосударственных, так и государственных экспертов.

Есть ли основания утверждать, что на сегодняшний день государственная судебная экспертиза имеет преимущества перед негосударственной?

— С одной стороны, я не думаю, что есть какие-то основания говорить о концептуальных преимуществах одной из этих систем над другой. С другой — в силу истории развития и особенностей правового регулирования каждая из них имеет определенную специфику. Государственные судебно-экспертные учреждения имеют серьезные традиции, сформировавшиеся за достаточно продолжительный срок. Для получения права подписи эксперт сдает экзамен, проходит стажировку. Более того, это право необходимо периодически подтверждать, от такой обязанности не освобождены даже специалисты, имеющие многолетний стаж экспертной деятельности, а в нашей системе речь может идти и о 40 годах экспертного стажа. В сфере негосударственной экспертизы аналогичных требований на сегодняшний день нет, что сказывается на качестве проводимых экспертиз. С этим, безусловно, связаны низкий уровень доверия к заключениям негосударственных экспертов и крайне высокая на грузка на государственные экспертные учреждения.

Я уверена, что есть негосударственные эксперты, которые готовят заключения очень высокого качества.

Но отсутствие определенных требований к лицам, занимающимся экспертной деятельностью, а также каких-либо механизмов (если не контроля, то, по крайней мере, оценки квалификации для доступа в профессию судебного эксперта), зачастую формирует отрицательное восприятие частной экспертизы в целом.

Надо отметить, что экспертам Минюста России очень часто поручают проведение повторных и дополнительных экспертиз в случаях, когда заключения негосударственных экспертов по тем или иным причинам оказываются неполными или немотивированными. Нагрузка на наших экспертов растет каждый год, поэтому Минюст России напрямую заинтересован в том, чтобы упорядочить отношения в сфере повышения качества негосударственной экспертизы.

— Вы упомянули о системе контроля за лицами, имеющими право подписи. В каком порядке осуществляется этот контроль и что именно контролируется?

— Контроль осуществляется на основе анализа выполненных экспертиз. Выводы, конечно, не пересматриваются, поскольку эксперт независим и выносит суждения на основе внутреннего убеждения. Но конкретное заключение может быть оценено на предмет обоснованности применения тех или иных методик, его аргументированности, соответствия требованиям законодательства и т.д. Минюст России разработал и внес в Правительство РФ проект федерального закона «О судебно-эксперт ной деятельности в Российской Федерации». Законопроект вводит понятие сертификации компетентности негосударственных экспертов: лицо, желающее попасть в государственный реестр судебных экспертов должно пройти процедуру проверки компетентности, владения навыками и знаниями, подтверждающими его способность выполнить задание суда, на основе своих специальных знаний ответить на вопросы, которые не могут быть разрешены на основе правовых знаний. Ведь цена ошибки эксперта крайне высока. Зачастую вывод судебного эксперта формирует внутреннее убеждение судьи, становится центральным доказательством по делу. При подготовке законопроекта на площадке Минюста России была проделана очень большая работа.

В подготовке законопроекта принимали участие представители федеральных органов власти, высших судов, Генеральной прокуратуры РФ. Рабочая группа обобщила свыше тысячи предложений, поступивших в рамках общественного обсуждения. Внесенный Правительством РФ законопроект — результат серьезного труда как самих экспертов, так и пользователей системы — следственных органов, судов, адвокатуры.

Изменения правового регулирования носят концептуальный характер, и я искренне верю, что принятие нового закона — важнейший шаг на пути повышения качества правосудия.

— Каковы основные идеи законопроекта?

— Поручение Президента России, ставшее импульсом к разработке законопроекта, предполагало прежде всего наведение порядка в сфере негосударственной судебной экспертизы. Мы даже подверглись некоторой критике из-за того, что несколько вышли за рамки поручения, попытавшись систематизировать весь комплекс отношений в сфере судебно-экспертной деятельности. Законопроект в целом направлен на совершенствование механизмов судебно-экспертной деятельности, способствующих сокращению сроков производства судебных экспертиз, расширению доступа в профессию высококлассных специалистов, контроля качества экспертного судопроизводства и его методического и организационного обеспечения.

Фактически мы актуализировали все существующие нормы, ввели дополнительную (уже существующую, но не имеющую в настоящее время законодательного регулирования) терминологию: например, «валидация (оценка пригодности) методик», «сертификация компетентности судебного эксперта» и т.д. Крайне важно, чтобы эксперты были квалифицированными, а применяемые методики — научно обоснованными.

— Суд должен быть уверен, что методика имеет широкое применение, а не «изобретена» конкретным экспертом?

— Конечно, нельзя ставить эксперта перед необходимостью использовать только определенные методики и тем самым ограничивать его творческие способности жесткими рамками. Тем не менее наличие сертифицированного научно-методического подхода, методик, прошедших валидацию, — все это соответствует международной практике. Надо сказать, что Российский федеральный центр судебной экспертизы при Минюсте России, а также еще один наш региональный центр являются единственными представителями нашей страны в международной организации ENFSI. Идея сертификации научно-методического обеспечения и валидации методик пришла к нам как раз из европейского опыта. Мы смогли убедить наших коллег из других ведомств, что сертификация методик действительно важна, что без этого мы не сможем повысить качество судебных экспертиз.

В процессе работы над законопроектом стало понятно: нельзя ограничиться введением требований к организации частной экспертизы, необходимо решить более масштабную задачу, а именно усовершенствовать подходы к судебно-экспертной деятельности в целом. У нас была мечта — сделать один закон для всех видов экспертиз. К сожалению, мы были вынуждены по целому ряду организационно-финансовых причин вывести за пределы регулирования нашего проекта судебно-медицинские и судебно-психиатрические экспертизы.

Я надеюсь, что как только будут решены проблемы, не позволившие рабочей группе интегрировать соответствующие положения в проект, будет принят специальный закон, в котором вопросы методической основы судебно-медицинских и судебно-психиатрических экспертиз получат соответствующее регулирование.

— Что представляет собой сертификация компетентности конкретного эксперта? Речь идет только о негосударственных экспертах?

— И частных, и государственных. Сертификация компетентности по проекту является обязательной для государственных судебных экспертов, будучи альтернативой существующей системы их аттестации, и добровольной для негосударственных экспертов. Законопроект предполагает создание государственного реестра, в который будут включаться все государственные, а также негосударственные эксперты, прошедшие сертификацию компетентности. Таким образом, для внесения сведений о негосударственном эксперте в государственный реестр такой эксперт должен будет представить действительный сертификат компетентности. В 2010 г. Минюст России запустил проект добровольной сертификации компетентности. За три года уже около 2000 негосударственных экспертов в добровольном порядке прошли процедуру сертификации. Там, где механизм заработал, правоприменители говорят нам «большое спасибо», поскольку, поручая экспертизу сертифицированным специалистам, видят совершенно иное качество экспертных заключений.

— Кто и в каком порядке будет проводить сертификацию?

— Соответствующий порядок будет установлен постановлением Правительства РФ. Мы предполагаем,

что ответственным за внедрение этой системы будет определен Минюст России. Мы и подведомственные нам учреждения к работе готовы. Я очень надеюсь, что закон будет принят и новая система будет действовать в полную силу. Польза заложенных в законопроект механизмов представляется мне очевидной.

— Сразу возникает практический вопрос. Предположим, некий специалист имеет степень доктора наук, но никогда не принимал участия в подготовке судебных экспертиз. У него не возникнет проблем с сертификацией? Как она будет осуществляться в этом случае?

— Детальный порядок сертификации будет определен подзаконным актом — постановлением Правительства РФ. Рабочая группа на площадке Минюста России уже приступила к проработке проекта этого акта. До завершения этой работы я не могу описать точный механизм. С моей точки зрения, наличие специальных знаний — условие необходимое, но недостаточное для присвоения высокого звания судебного эксперта. Если лицо, обладающее специальными познаниями, приходит в нашу систему, оно какое-то время не проводит экспертиз самостоятельно. Над ним осуществляется наставничество. Я предполагаю, что сертификация компетенции должна обеспечить проверку готовности лица самостоятельно выполнить судебную экспертизу. Для этого допустима вариативность процедуры прохождения сертификации: для лиц, имеющих опыт в проведении судебных экспертиз, — представление наблюдательных производств; для лиц, не имеющих такого опыта, — прохождение специальных тестовых процедур.

— Тем не менее есть вероятность, что человек, который не провел ни одной судебной экспертизы,

окажется за бортом реестра.

— Это не означает, что он вообще не сможет заниматься судебно-экспертной деятельностью. Наша принципиальная позиция состоит в том, что соответствующая часть процессуального законодательства не должна меняться. Ныне действующие процессуальные кодексы исходят из того, что проведение экспертизы может быть поручено любому лицу, обладающему специальными познаниями. Это правило не будет отменено. Мы полагаем, что в государственный реестр войдут эксперты, профессионально занимающиеся судебной экспертизой, появится единый ресурс лиц, обладающих квалификацией для производства каждого рода и вида экспертиз по всей стране. Ученые и специалисты, не занимающиеся профессионально судебной экспертизой, смогут проводить ее по поручению суда, если тот сочтет их знания и квалификацию уникальными.

Мы рассчитываем, что основная часть экспертиз будет поручаться именно сертифицированным экспертам, включенным в государственный реестр.

— То есть реестр — это не более, чем ориентир для суда?

— Да. Суд будет понимать, что лицо, включенное в реестр, не только обладает специальными познаниями, но и знает процессуальные нормы, умеет ясно и определенно, понятно для всех участников процесса изложить исследовательскую часть экспертного заключения, а также владеет навыками проведения экспертизы.

— Зачем государству вообще участвовать в проведении экспертизы по арбитражным делам? Почему не отдать эту сферу на откуп частным экспертам?

— У нас нет специальной задачи: проводить экспертизу в арбитражном или в гражданском процессе.

— Правильно. Но можно поставить задачу не проводить.

— Экспертиза должна быть квалифицированной вне зависимости от вида процесса. И уголовное, и гражданское, и административное судопроизводство требуют полного и всестороннего рассмотрения всех обязательств и вынесения справедливого и законного решения. От качества экспертизы напрямую зависит качество правосудия. Зачастую правовые последствия решения по арбитражному делу не менее серьезны, чем по уголовному. В наших учреждениях установлен приоритет выполнения экспертиз по обращениям в связи с расследованием или судопроизводством по уголовным делам. Однако если ресурсы учреждения позволяют, если есть специалист, готовый принять дополнительную нагрузку, то учреждения могут приниматься за производство судебных экспертиз в рамках гражданского или арбитражного производства. Надо сказать, что доходы от проведения таких экспертиз становятся подспорьем для учреждений, так как направляются в первую очередь на оплату труда экспертов, развитие исследовательских работ. Я согласна с мнением о том, что, если бы у нас был большой корпус сертифицированных, квалифицированных частных экспертов, в нашу систему, возможно, обращались бы реже. Однако в условиях хаоса, царящего сегодня на рынке услуг по проведению частных экспертиз, при большом количестве некомпетентных специалистов стороны крайне заинтересованы в авторитетном и квалифицированном экспертном заключении и обращаются к суду с просьбой провести экспертизу именно в нашей системе.

— Почему нельзя построить судебно-экспертную деятельность по принципу саморегулирования по

аналогии, например, с оценочной деятельностью?

— Вопрос сложный. Эффективность систем, работающих на принципах саморегулирования (оценщики,

арбитражные управляющие), неочевидна. Из многочисленных экспертных заключений, проводимых в системе Минюста России, следует, что качество отчетов об оценке зачастую невысоко. Мне доводилось слышать критические отзывы об этой системе и от самих оценщиков, и от регулирующих органов. Не думаю, что при создании СРО экспертов контрольные корпоративные механизмы окажутся эффективнее.

— А соблюдение этических норм? В профессиональных корпорациях действуют кодексы этики.

— Я наблюдаю за тем, как исполняются эти кодексы, и вижу множество проблем в обеспечении реализации этих норм корпорацией. Законопроект тем не менее в своих базовых принципах предусматривает соблюдение судебным экспертом этических норм. Думаю, что если цели реформы будут достигнуты, в безупречности собственной репутации больше всех станет заинтересован сам эксперт. Если к кандидату в эксперты есть вопросы с морально-этической точки зрения, он просто не будет назначен судом. Нет необходимости постоянно контролировать нравственный облик эксперта. А вот сведения об обоснованных претензиях к нему, а также о прекращенных сертификатах компетентности должны быть общедоступными.

— Тогда возникает другой вопрос: будет ли столь же открытой информация о том, что некое лицо не прошло процедуру сертификации, поскольку комиссия пришла к выводу об отсутствии у кандидата необходимых навыков и знаний?

— Непосредственно в законопроекте такого положения нет. Эти вопросы будут обсуждаться при разработке актов, принимаемых в развитие закона. Вполне возможно, что то, о чем Вы говорите, имеет смысл реализовать. Кроме того, мы уже обсуждали необходимость обязательного опубликования сведений об отозванных сертификатах компетентности.

— В каких случаях сертификат может быть отозван?

— Если в ходе контрольных мероприятий выявлены грубые нарушения. Планируется проведение и текущего контроля, и выборочного, на основе жалоб и обращений.

— Хотелось бы затронуть еще одну постоянно дискутируемую в профессиональном сообществе тему — реформу нотариата. Предполагается, что компетенция нотариусов расширится. Как при этом стимулировать их к повышению собственной квалификации?

— Минюст России совместно с профессиональным нотариальным сообществом подготовил проект закона «О нотариате и нотариальной деятельности». Это серьезный и объемный документ. Фактически мы разработали проект нотариального кодекса, предусматривающий кардинальное изменение правового регулирования нотариальной деятельности, начиная от порядка доступа к профессии, системы контроля как со стороны нотариальных палат, так и со стороны юстиции и заканчивая мерами ответственности нотариуса. Кроме того, законопроект предусматривает обязательное повышение квалификации нотариуса, а также детально регламентирует процедуры совершения отдельных нотариальных действий. В такой ситуации нотариусу будет очень сложно отказать в совершении нотариального действия. Если сегодня он иногда просто не хочет совершать какое-то нестандартное действие, то может сослаться на отсутствие необходимой нормативной регламентации. Законопроект сведет к минимуму возможность для подобного маневра. Помимо прочего, мы предполагаем сохранить квотирование и при этом увеличить количество нотариусов, что, разумеется, стимулирует их к активной и ориентированной на клиента деятельности.

— Я хочу произнести слово «конкуренция».

— А я намеренно его не произносила, поскольку оно не вполне уместно по отношению к нотариату.

— Известны претензии ФАС России к нотариату в части, касающейся расчета тарифов. Проблемы действительно существуют?

— Нормативно установленные размеры тарифов и пошлин у нас не менялись годами. Нотариат между тем функционирует на условиях самофинансирования: нотариусу необходимо содержать контору, платить зарплату помощникам, производить отчисления на общекорпоративные нужды. Поставленный в такие условия, нотариат воспользовался существующим пробелом в законе, установив фактически дополнительную плату за оказание услуг правового и технического характера. Не во всех регионах эта плата сбалансирована. Кроме того, не всем очевидна природа такого платежа. Отсюда и проблема. Тем не менее мы полагаем, что нотариальная деятельность не является конкурентной. С моей точки зрения, проблема будет окончательно решена после принятия нового закона, в проекте которого мы предусмотрели полномочия Правительства РФ устанавливать тариф, обозначив основные принципы его определения: с одной стороны, сбалансированность и доступность нотариальной услуги, с другой стороны, обеспечение самофинансирования. И второе, что мы закрепили в проекте, — это запрет на взимание каких-либо дополнительных сборов, помимо установленного тарифа.

— Возникает еще один вопрос. В госпрограмме «Юстиция» указано: нотариус среди прочих нотариальных действий будет заниматься и правовым консультированием граждан. Охватят ли такое консультирование вновь устанавливаемые тарифы или это будет отдельная услуга, имеющая особый порядок тарификации?

— На мой взгляд, она охватывается тарифом. Мы исходим из концептуального понимания нотариального действия как совокупности всех действий, необходимых для нотариального удостоверения, а не как проставление нотариусом подписи и печати. Полагаю, что нотариальные действия — это вся работа, которую нотариус проводит с клиентом с того момента, как он переступил порог конторы.

— Одна из знаковых идей, отмеченных и в госпрограмме «Юстиция», и в законопроекте, разработанном на его основе, — придание нотариальному акту повышенной доказательной силы. Но есть ли в этом острая необходимость? Суд и без всяких формальных правил уделяет особое внимание нотариальным актам. В то же время законопроект, коль скоро он придает нотариальному акту заранее установленную силу, вынуждает лицо, участвующее в процессе, оспаривать этот акт в отдельном процессе…

 

— Скажу сразу: однозначного решения по вопросу необходимости придать нотариальному акту заранее установленную силу пока не принято. У нас до сих пор ведутся оживленные дискуссии на эту тему и высказываются аргументы, в том числе в пользу озвученной Вами точки зрения.

— А Вы как полагаете?

— Мне идея нотариального акта с повышенной доказательной силой симпатична, потому что она вписывается в традиционную модель латинской системы нотариата. И так как я считаю, что модели должны быть в общем цельными, то если мы создаем нотариат, который очень жестко проверяется на входе, очень жестко контролируется на выходе, имеет высокие меры контроля и ответственности, то и доверие к той деятельности и функции, которую нотариат выполняет, должно быть особое. Поэтому концептуально мне идея повышенной доказательной силы нравится. Вместе с тем я вижу недостатки такой системы и не могу сказать, что буду твердо отстаивать радикальную модель повышенной доказательной силы.

Но я совершенно точно буду выступать за расширение исполнительной силы нотариального акта и упрощение порядка государственной регистрации сделок, совершенных в нотариальной форме. Эти два момента я считаю крайне важными, необходимыми для развития нотариата, обеспечения стабильности и законности гражданского оборота.

— Есть ли в законопроекте положения, встречающие острую критику нотариального сообщества?

— Есть. Основные замечания нотариата предсказуемы — это увеличение количества должностей нотариусов и предлагаемые нами подходы к нормативно-правовому регулированию. Сегодня большинство актов Минюста России, касающихся деятельности нотариата, должно приниматься совместно с Федеральной нотариальной палатой. Конечно, нотариальное сообщество это устраивает, потому что есть возможность определенным образом блокировать неудобные инициативы, направленные на обеспечение контроля и ответственности нотариата. Проект, который мы сейчас обсуждаем, предполагает реализацию полномочий министерства по нормативно-правовому регулированию в сфере нотариата с учетом мнения нотариального сообщества, но с сохранением ключевой роли регулятора по целому ряду вопросов.

И конечно, у нотариального сообщества есть разочарование, связанное с несостоявшимся пока при реформировании гражданского законодательства введением обязательной нотариальной формы для совершения сделок с недвижимым имуществом. Проект нового закона о нотариате предполагает огромную работу по изменению всей нотариальной деятельности: устанавливаются серьезные требования к нотариусу, создаются механизмы индивидуальной и коллективной ответственности. Нотариальный корпус обоснованно указывает на то, что при таком объеме требований, контроля и ответственности перечень функций нотариата также должен быть расширен. Но пока мы не можем этого обещать, а предлагаем в проекте пойти по пути формирования преференций для нотариальной формы через установление упрощенного порядка регистрации и придание исполнительной силы ряду нотариальных актов. Кроме того, как мы уже обсуждали, рассматривается возможность придания нотариальным актам повышенной доказательственной силы.

Полагаю, что принятие новых правил нотариальной деятельности, увеличение числа лиц, прибегающих к помощи нотариуса по соглашению сторон дадут положительный результат — повысят доверие граждан и бизнеса к институту нотариата, а последующее реформирование позволит обеспечить систему организации гражданского оборота, аналогичную принятой в большинстве стран — членов Международного союза латинского нотариата.

— Вы имеете в виду обязательную нотариальную форму для сделок с недвижимостью?

— Да, именно. Я говорю о моделях организации гражданского оборота в Испании, Италии, Франции и многих других странах с континентальной системой права, где нотариус обеспечивает законность сделки, сопровождает ее вплоть до исполнения, а регистрирующий орган гарантирует ее открытость и действие для всех третьих лиц, а также достоверность и полноту публичного реестра прав. Меня всегда удивляет противопоставление нотариальной формы и государственной регистрации прав на недвижимость. Нотариус и регистратор должны выполнять разные, хоть и взаимодополняющие задачи. Приведу лишь один пример. Нотариус видит стороны сделки, устанавливает правомочия, а самое главное, волю сторон, он разъясняет правовые последствия сделки, оценив которые стороны в некоторых случаях принимают решение от нее отказаться. Регистратор же не видит тех, кто заключает сделку, его правовая экспертиза проводится исключительно по документам. Статистика безопасности гражданского оборота в странах с классической европейской моделью латинского нотариата — не более одной оспариваемой сделки на 1000. В странах с иной системой организации оборота количество оспариваний выше в 40 раз. Таким образом, обязательная нотариальная форма для сделок с недвижимостью — это выбор в пользу стабильного и безопасного оборота собственности. К сожалению, мы привыкли думать о том, как быстрее и дешевле совершить сделку, а не о том, как обеспечить ее бесспорность. Думаю, что реформа организации нотариата, нотариальной деятельности — это серьезный вызов в первую очередь для самого нотариального корпуса, который должен доказать свою профессиональную и корпоративную зрелость, повысить качество помощи, что должно создать предпосылки для тех изменений, которых нотариат желает и которые в целом, я уверена, отвечают задачам формирования прозрачного и законного оборота недвижимости в России.

— Елена Адольфовна, будет ли осуществлена в ближайшее время реформа адвокатуры?

— Мне не очень нравится фраза «реформа адвокатуры». Я полагаю, что нам давно необходимо совершенствовать регулирование рынка юридических услуг.

Сегодня на рынке юридических услуг фактически не установлены требования к квалификации и компетенции лиц, оказывающих юридическую помощь. Ситуация в чем-то схожа с действующим рынком негосударственной судебной экспертизы, но тут все гораздо сложнее и серьезнее. Все-таки решение о привлечении эксперта принимает профессиональный судья, а задача регулятора — создать механизм, при кото- ром суд будет иметь возможность выбора эксперта, в том числе из лиц, подтвердивших свою компетентность. К юристу же обращаются люди с разным уровнем познаний в области права. Вывеска конторы или объявление в газете «Юрист» или «Юридическая помощь» являются для простого человека подтверждением, что он обращается к специалисту. Абсурдно, но сейчас любое лицо без какого-либо (не говоря уже о специальном) образования может оказывать юридические услуги по всем категориям споров и вопросов, кроме участия в уголовном процессе. Такое положение дел, безусловно, серьезно противоречит гарантиям, предусмотренным ст. 48 Конституции. Казалось бы, все очевидно — необходимо срочно принять закон: установить ограничения и требования, стандарты юридической помощи, — и проблема будет решена. Но, к сожалению, сегодня такие изменения провести сложнее, чем 20 лет назад. Существующий рынок юридических услуг неоднороден, а логичное объединение юристов на базе адвокатуры вызывает критику в первую очередь в адрес самой адвокатуры. И здесь, как и в случае с нотариатом, адвокаты и их объединения — адвокатские палаты — должны продемонстрировать зрелость, готовность к изменениям. Им следует не только предъявлять высокие требования к своим коллегам, не являющимся членами адвокатского сообщества, но и критично оценить требования к тем, кого комиссии принимают в профессию адвоката, поведение и профессионализм этих людей, их умение и готовность совершенствовать свои навыки и знания. Возможно, стоит согласиться с необходимостью модернизации, в том числе введения новой формы адвокатского образования (партнерства), заключения в нем договора найма адвоката и многое другое. Но эти или иные изменения могут произойти исключительно в результате консолидации усилий всех участников рынка. Адвокатам Германии, Франции или Австрии и в страшном сне не приснится, что они приходят к своему регулятору, министерству юстиции, и просят реформировать их деятельность.

Думаю, что усилия Минюста России по выработке концепции реформирования, консолидации участников рынка потрачены не впустую. Федеральная палата адвокатов и те юридические компании, которые не входят в состав адвокатского сообщества, но тем не менее являются серьезными, уважаемыми участниками рынка юридических услуг, начали диалог и перешли к формулированию предложений, которые должны лечь в основу концепции изменений. Радостным событием стало принятие изменений в Кодекс профессиональной этики адвоката, определенно означающее настрой адвокатуры на самоорганизацию и совершенствование. Надеюсь, что нормы Кодекса не превратятся лишь в декларацию, но будут активно применяться дисциплинарными комиссиями палат.

Тема реформирования юридической профессии стала одной из самых популярных и обсуждаемых на Международном юридическом форуме в Санкт-Петербурге. Наши коллеги из других стран всегда удивляются и отчасти радуются столь либеральному подходу к регулированию профессии в России: им чрезвычайно легко организовывать работу своих фирм в нашей стране. Но и они обращают наше внимание на необходимость устанавливать единые стандарты правовой помощи, этики оказания юридических услуг. В этом году в мае на Петербургском юридическом форуме было очень яркое обсуждение темы развития профессии. Всем, кто не смог присутствовать, я рекомендую посмотреть запись этой дискуссии на сайте Форума. Высказывались самые разные, порой полярные мнения о путях и направлениях реформы. Очевидно, что профессиональное сообщество относится к этой теме со всей серьезностью, и я очень жду осенью этого года конкретных предложений от всех заинтересованных участников и, конечно, от Федеральной палаты адвокатов. Объявлять конкретные этапы или подходы пока рано. Вариантов очень много: от самого радикального — введения адвокатской монополии на все услуги или прямого нормативного регулирования стандартов помощи и требований к лицам, ее оказывающим, до мягкого эволюционного пути создания предпосылок для перехода в адвокатуру. Конкретный же путь — концепция изменений — может появиться только как результат нашего диалога с профессиональным сообществом. Мы прекрасно понимаем, что, проводя изменения на рынке юридических услуг, крайне важно не раз- рушить практику профессиональных и компетентных юристов и компаний, создав при этом непреодолимый барьер для доступа и сохранения в профессии самозванцев и мошенников.

23 октября 2013 года

Комментарии

Добавить комментарий

Войти на сайт

Plain text

  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockqoute> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <br> <p> <br/>
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, изображенные на картинке
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).